palaima

Я всё сижу и думаю — а что почувствовал бы гипотетический человек в этом вагоне, который голосовал за Путина? Что ему грозит остракизм и, возможно, мордобитие.
Я не голосовала на этих выборах из-за отсутствия даже временной регистрации в Питере. И если бы голосовала, то не за Путина. И мне тоже обидно. Но я, да, вполне допускаю, что есть люди, которые голосовали за Путина не потому, что им заплатили, а по своим соображениям. Хорошим ли, плохим ли, умным или глупым, но по своим соображениям. И это не делает их менее достойными людьми, как не делает людей менее достойными и разница в вероисповедании, и в сексуальной ориентации.

А вот ещё вчера мой друг, наблюдатель, раздражённый и после бессонной ночи, но тем не менее пишет, что если вы, мол, голосовали за Путина, отфренживайтесь сами.

Т.е. мы уже чётко делимся на "хороших" и "плохих", и скоро в школу перестанут пускать без белой рубашки (очень рекомендую — и как фильм, и в свете ситуации). Я только сейчас поняла, что белая ленточка удивительным образом эту белую рубашку напоминает.

Я очень согласна с Соколовым-Митричем: каждая конкретная единица этой социальной силы считает, что просто отстаивает святое дело, борется за свободную страну, делает в очевидной ситуации единственно правильный выбор. Но когда эти единицы соединяются в целое – получается неплохая машинка для осуществления общественного террора, гораздо более страшного, чем государственный.

Да, эйфория от того, что "нас много". И ощущение собственной значимости от того, что многие люди думают так же, как и я. И я боюсь, что окажись я в этом действе, я бы тоже поддалась этой эйфории и так же быстро начала бы делить людей на своих и чужих. Поэтому я не люблю толпы. Они предлагают слишком простое решение.

Искусство есть один из двух органов прогресса человечества. Через слово человек общается мыслью, через образы искусства он общается чувством со всеми людьми не только настоящего, но прошедшего и будущего. Человечеству свойственно пользоваться этими обоими органами общения, а потому извращение хотя бы одного из них не может не оказать вредных последствий для того общества, в котором совершилось такое извращение. И последствия эти должны быть двояки: во-первых, отсутствие в обществе той деятельности, которая должна быть исполняема органом, и, во-вторых, вредная деятельность извращенного органа.